Tags: отзывы

Роль Голливуда в процессе превращения обезьяны в человека

История, сочинённая Пьером Булем ("Планета обезьян", 1963), двигалась в русле, давно и глубоко прочертившем просторы западной культуры. На одном из берегов этого русла можно видеть мирно пасущихся свифтовских лошадей-гуигнгмов, не знающих цивилизации (сиречь собственности, денег, государства, войн) и потому сохранивших первозданную чистоту. (Что, впрочем, не помешало им в "гигиенических" целях завести тюрьмы-загоны для мерзких человеков-йеху, в которых все порождаемые человеческим обществом пороки достигли наивысшей (точнее, низменнейшей) ступени.) На другой берег ночью выходят придуманные Уэллсом морлоки - охотиться на элоев. Жуткая новая трактовка диалектики отношений между Господином и Рабом... У Гегеля Раб, когда-то проигравший Господину в честной борьбе, постепенно восстанавливает своё утраченное достоинство, развивая разум и волю на службе у требовательного Господина, который в свою очередь всё больше и больше зависит от некогда уступавшего ему во всём Раба. У Уэллса морлоки - ушедшие под землю потомки прокопчённых пролетариев - ничего не восстанавливают, а просто жрут декадентов-элоев, и впрямь, почти как у Гегеля, за столетия праздности утративших все сильные качества характера и теперь посвящающих свой короткий век бабочек-однодневок порханию по зелёным полянам, поеданию винограда и игре на арфах... Пьер Буль рассказывает нам об обезьяньей цивилизации, вытеснившей деградировавших людей в джунгли, на задворки истории и эволюции. И, рассказывая об этом, Буль, в сущности, ставит те же проблемы, что и Свифт, Уэллс и многие другие. Хрупкость человеческой культуры и опасности, кроющиеся в ней самой; непредзаданность человеческого превосходства и необходимость непрерывной культурной "тренировки", непрерывных усилий, без которых мы не проиграем войну обезьянам, естественно, но сами оскотинимся. Сами, так сказать, превратимся в обезьян.

Collapse )

"Знамение"



Еще немецкий профессор Кант, многим известный главным образом одной утренней беседой с Воландом, в своей третьей антиномии чистого разума предупреждал кинорежиссеров: легко начать съемки фильма о предопределенности и свободе; гораздо труднее в конце концов снять что-то путное...

В 1959 году маленькая девочка выигрывает конкурс на лучший способ отметить день открытия нового здания школы. По ее предложению в школьном дворе закладывают «капсулу времени» – контейнер с детскими рисунками на тему будущего. Сама девочка, повинуясь нашептывающим ей голосам, ничего не рисует и оставляет в капсуле листок, испещренный цифрами (ради чего, естественно, вся затея с капсулой и была придумана). Ровно через пятьдесят лет капсулу торжественно извлекают, а загадочный листок в итоге оказывается у главного героя, профессора Кестлера, который после нехитрых вычислений приходит к пугающему открытию: цифры – это пророческое указание на время и место самых кровавых катастроф второй половины XX – начала XXI века, а также точное число их жертв. Список замыкают три еще не случившихся события. Первым становится авиакатастрофа; вторым – крушение поезда в нью-йоркском метро; а третьим – сюрприз! – конец света (в результате гигантской вспышки на Солнце).


Collapse )

Пост сдал, или In memoriam

В рецензиях на «Крепкий орешек 4.0» со всеми его спецэффектами, боюсь, может затеряться одна важная тема: Джон Маклейн, Полицейское управление Нью-Йорка (далее – Дж. М.), покидает нас. Уходит на пенсию. В отставку. Сдает пост, на котором он простоял без малого двадцать лет. Одновременно разбирая четвертую, последнюю, часть тетралогии и провожая ее героя на заслуженный отдых, мы обязаны подвести итоги его долгой службы.

Collapse )

Семнадцать мгновений оттепели



"Семнадцать мгновений весны" снимали при Брежневе и под покровительством Андропова, но, несмотря на хронологию и идеологию, это "шестидесятнический", "оттепельный" фильм. В облике Штирлица Татьяна Лиознова с подачи Юлиана Семёнова показала нам эталонного, недостижимого "советского европейца", пьющего кофе в кафе Elephant, свободно переезжающего из Германии в Швейцарию и обратно и между прочим упоминающего журналистов из "нейтральных стран". "Свободно переезжающего?!" - переспросите вы. "Свободно", - повторю я. Он же доехал? Доехал. Предъявил фальшивый паспорт - и доехал. И кофе пил, и журналистов упоминал, и играл на пианино, и в шахматы играл, и в теннис, и Монтеня в подлиннике читал (во всяком случае - пользовался им для дешифровки радиограмм от Алекса)...

Стильный, монохромно-стройный советский штандартенфюрер, одетый не по устаревшей "широкой" моде 1930-40-х, напоминавшей бы о необъятных костюмах Хрущёва и Маленкова, а по аристократично обуженной моде всё тех же 1960-х, - этот штандартенфюрер был фантастически привлекательным примером "нашего", не столько живущего в Европе, сколько живущего, как европеец. Чем он разительно отличался от легендарного кадочниковского разведчика, который был похож скорее на перековавшегося, ставшего "хорошим" царского офицера, белогвардейца. (Это же, естественно, относится и к соломинскому перетянутому портупеей адъютанту его превосходительства.)

И нет ничего удивительного в том, что учуявшее "идеологическую диверсию" руководство не удостоило "Семнадцать мгновений весны" Государственной премии (вместо этого доставшейся... "Чудаку из пятого "Б""). Народ же, учуявший - в отличие от вождей с удовольствием учуявший - то же самое, радостно принял обольстительнейшего, уникального "советского европейца" ("европейского советского"?), снова и снова пересматривая все двенадцать серий его своеобразного "дневника русского путешественника". Или по-свойски, беззлобно ставя своего любимца с ног на голову, превращая его в героя бесчисленных анекдотов, охальника и охламона - именно потому, что он так "клёво", так "классно", так стильно смотрелся в своих (и ставших немного нашими) европейских интерьерах.

Австралия и другие



Начну с того, без чего, вероятно, не обойдется ни одна рецензия на «Австралию» База Лурманна. Николь Кидман – по крайней мере, на экране – вернулась домой, в страну, которую она покинула нескладной рыжей дылдой, сыгравшей в сериалах «Вьетнам» и «Бангкок-Хилтон». Вернулась цветущей голливудской красавицей, обладательницей «Оскара» и трех «Золотых глобусов», звездой светской хроники, «Гражданином мира» ООН и номинантом на звание «Посла доброй воли» ЮНИСЕФ. Зачем же австралиец Баз Лурманн привел свою звездную землячку в «страну отцов»? И какие пути-дороги он наметил для этого своеобразного comeback?

Collapse )

Странная история. Странная, если не сказать больше



Встретив немало растроганных отзывов о «Загадочной истории Бенджамина Баттона», я с некоторой робостью принимаюсь за отзыв, главная мысль которого: «Дэвид Финчер снял неудачный фильм». Конечно, хотелось бы прочесть рассказ Фицджеральда, легший в основу сценария. Если Финчер со своими сценаристами сохранил верность оригиналу – иными словами, лишь воспроизвел на экране все его изъяны, – это может снять с него как режиссера часть ответственности (но только часть, поскольку, выбирая слабую историю, режиссер в известном смысле расписывается в своей собственной слабости). Если же рассказ окажется хорошим, то впечатление от неудачной экранизации станет еще неприятнее. Итак, нескладная история об очень странной жизни Бенджамина Баттона…

Collapse )

12 + 1



Никита Михалков, регулярно оглашающий культурное пространство гимнами Русской идее, выпустил на экраны свой новый фильм (написано в октябре 2007). И хорошо известное (в некотором роде наследственное) амплуа Михалкова-гимнопевца, и внешнее сходство «12-ти» с «Двенадцатью разгневанными мужчинами» американца Люмета, и, самое главное, – откровения создателя и участников «12-ти» – все готовило зрителя к тому, что перед его взором предстанет очередное воплощение возрождаемых автором исконных национальных ценностей.

Collapse )

Мумия возвращается



О нет, мне и в голову не могло прийти назвать мумией Харрисона Форда, этого Хана Соло всех времен и народов. С Фордом все ОК, он выглядит на свои золотые голливудские шестьдесят шесть. Мумия – не кто иной, как д-р Генри Джонс-младший, он же – Индиана Джонс, тень которого после без малого двадцатилетнего перерыва Стивен Спилберг решил вызвать на свет Божий. И, чтобы не ходить вокруг да около, скажу сразу: для всех (то есть включая самого д-ра Джонса) было бы лучше, если бы эта благородная тень оставалась непотревоженной там, где она пребывала без малого двадцать лет.

Collapse )

На грани



На грани…
Попытайтесь высказаться по поводу истории вроде очередного фильма Мартина Скорсезе, и вам, скорее всего, не обойтись без этих слов. На грани, отделяющей разум от безумия. На грани между добром и злом, между жизнью и смертью, между свободой и несвободой. Есть, наконец, еще одна грань – та, что разделяет две главных художественных трактовки проблемы безумия, два направления ее подачи.

Collapse )

"Адмиралъ"



4 марта 1919 началось решающее, оказавшееся неудачным, наступление войск адмирала Колчака. По случаю годовщины - пост.

Совмещать в одном фильме эпохальные события и личную драму героев – это словно пользоваться морским биноклем: умело фокусировать, наводить резкость, чтобы, когда нужно, взгляду открывалась широкая панорама или являлись во всех деталях отдельные лица или предметы. Если же колесико повернуто неправильно, все расплывается перед глазами, ясность исчезает.

Collapse )