Tags: Англия

...

DSCN3062

Конечно, первое, что приходит в голову, когда видишь UL, то есть University Library, то есть главную библиотеку Кембриджского университета, - это Библиотека из "Имени Розы". Даже Храмина имеется, запечатленная автором на вышеизложенной фотографии. (Правда, некоторым почему-то в голову приходит крематорий. Да ходят еще неприличные басни о том, что в Башне хранится роскошная коллекция старинных порнографических материалов. Хотя Фрейд, конечно же, прав: иногда башня - это просто башня.)

Как в монастырской библиотеке, здесь можно бесконечно бродить вдоль книжных стеллажей, выбирая свою из нескольких миллионов хранящихся в этих стенах книг. Более того, никакие зловредные монахи не встанут на твоем пути. Бродить можно невозбранно. Книжки с полок снимаешь сам. Читаешь где хочешь. Оставляешь тоже практически где хочешь, разве что заполнив предупредительный flip с просьбой книжки в течение максимум пяти ближайших дней не трогать. Не тронут. Я сам проверял. Унести же домой за один раз можешь пять книг. На месяц. Малинник...

Идиллию, однако, несколько портит то, что книгу порой не так-то просто найти в лабиринтах стеллажей и отсеков. На картонных указателях встречаются отчаянные надписи, вроде "Where the f*** is A.11.11.11?" (правил маркировки я уже не помню, конечно, но суть, думаю, ясна). И все равно вернуться бы туда. Найти нужную книжку на пятом этаже Южного крыла, спуститься на лифте вниз, пройти мимо почерневших портретов каких-то right honourable gentlmen, оставить свою находку на подоконнике, напротив мемориальной доски в честь визита архиепископа Кентерберийского, зайти в Tea Room и выпить чаю.

...

DSCN3072

Здание истфака Кембриджского университета. Как-то забылось, а в первый раз, как увидел, подумал: "Это же Вавилонская башня просто".

...

18 июля 2013, tea party в кембриджском колледже Робинсон. С доктором Питером Уэббом. А теперь вот он присылает письма и спрашивает, не очень ли тут у нас страшно. Как тебе сказать, Питер...



Collapse )

...

Во время вчерашнего пикника на берегу Кама - или, как здесь говорят, on the Backs, "на задворках" - наблюдал скольжение лодок-пантов, груженых преимущественно малолетними слушателями и слушательницами здешних бесчисленных летних школ. В одной из лодок, томно стекая по бортику, младая нимфа подливала себе в стаканчик с соком из семисотпятидесятиграммовой бутылки "Смирнова". (Кэм узкий, панты ходят под самым берегом, подробности видны невооруженным глазом.) ""Отвертка", - подумалось мне, - "отвертка"... Screwdriver". "Девушка, что вам предложить? - Капельку Screwdriver, пожалуйста". Звучит неожиданно благородно. Beefeater, Johnny Walker, Screwdriver. В местах сбора продвинутой тусовки можно было бы сокращать до энергичного Screw.

В наших украинских палестинах, зараженных неумным англичанством, действует принцип: "Хочешь облагородить - переводи". Или хотя бы транслитерируй. Посудный магазин Far-for. Хоть ты и считаешь, что у тебя самого - крепкий иммунитет против таких извращений, но все же, оказывается, какой-то микроб бродит в твоей крови. Здесь, в Англии, все по-английски. (За вычетом китайцев и японцев, а также коренных негров, арабов и пр., и пр., и пр.) Вывески, адреса, разговоры. То есть по-английски здесь может называться что угодно. Это проблема. Shelly Garden - вот скажите быстро, с чем ассоциируется. Наверное, что-то романтически-изысканное? Наверное, девятнадцатый век, байронический джентльмен где-нибудь на руинах римского Форума, среди мемекающих коз раздумывающий о бренности бытия. Или хороший отель; четыре звезды, как минимум. Или ресторан. Ничуть не бывало. Это улочка с невзрачными домиками, нарезанными на небольшие квартирки, синие типовые двери которых выходят почти прямиком на проезжую часть. И никаких мраморных урн с прахом молодого поэта.

Все говорят по-английски (за исключением вышеупомянутых китайцев). То есть по-английски может говорить кто угодно. Это проблема. Старушка-уборщица в университетской библиотеке (что само по себе странно для человека, привычно рассуждающего о незавидной участи украинских работающих пенсионеров). Может, румынка? Ставишь пустую чашку из-под чая на этажерку для грязной посуды и слышишь в ответ чистейшее кембриджширское Thank you. Садовники и мусорщики, снующие по территории колледжа в своей душной черной униформе, в среднем говорят по-английски лучше, чем какой-нибудь отечественный бизнемен-международник, компенсирующий напором и самоуверенностью недостатки своего английского. (Ну, или лучше, чем ты сам, грешный.) Английский, до недавнего времени бывший четким социальным маркером некоторой даже элитарности, здесь это свойство катастрофически быстро утратил. И только когда над предвечерней гладью старого Кама из очередного проплывающего мимо панта раздается "АХРЕНЕТЬ!" - только тогда когнитивный диссонанс выпускает тебя из своих сетей.

For all mankind?

DSCN3347

Не являясь квасным патриотом (да и трудновато это в положении русского украинца/украинского русского) - не являясь квасным патриотом и, более того, нарядившись "a la британский полярник" (британские полярники мелковаты, рукава мне были коротки), я, однако, скажу. Конечно, музей кембриджского Института полярных исследований имени Роберта Скотта - это музей британский, и задача его в том, чтобы поведать о достижениях британских полярников. Норвежец Амундсен упоминается, наверное, не потому, что он первым дошел до Южного полюса, а потому, что в соревновании с ним в 1912 в Антарктике погибли Роберт Скотт и четверо его спутников. И все же мне кажется, что все те небританцы, что шли к Южному и Северному полюсам, так сказать, параллельными курсами, заслуживают хотя бы скромного упоминания за стеклом какой-то общей, интернациональной музейной витрины. На просторных стенах музея нашлось место открыткам, которые участники одной из британских экспедиций присылали в институт из каждого порта по пути в Антарктиду. Но, скажем, французу Дюмон-Дюрвилю или американцу Пири места на этих стенах не нашлось. Как не нашлось места и для Беллинсгаузена с Лазаревым, собственно, и открывших тот Антарктический материк, который стал местом "бесполезного" подвига и гибели британцев Скотта и его товарищей (http://atleisure.livejournal.com/41026.html). Впрочем, когда я вспоминаю о том, что первый тост в британском Королевском географическом обществе был поднят не за Амундсена и его людей, а за собак, дотащивших норвежцев до полюса (так сильна была обида на "коварного" Амундсена, "подрезавшего" Скотта), - когда я вспоминаю об этом, мне начинает казаться, что я несколько наивно трактую тему полярного братства.

...

В одном из кембриджских сувенирных магазинов - книжечка с картинками. В частности: "How to tell a Brit?" ("Как распознать британца?"). Способов много, и один из них - "A Brit doesn't care what other people think" ("Британцу наплевать, что думают окружающие"). Изображена девица в диком наряде. Истина где-то рядом. Личностей, одетых либо дико, либо неряшливо, хватает. Что побуждает снова и снова задаваться вопросом, почему так. Дикость, пожалуй, объяснить проще. По крайней мере можно отделаться расплывчатой ссылкой на некую "британскую эксцентричность". А вот неряшливость... Не небрежность, не унылые следы бедности, а именно неряшливость, топорность какая-то (если такое определение можно применить к костюму). То, что у нас, я думаю, не раз вызвало бы нелестные комментарии. Селó! Что это? Возможно, я преувеличиваю? Сужу по нетипичному случаю расхлябанного, богемного летнего Кембриджа? Возможно, сейчас "везде так"? Так вроде бы не везде. Вот у нас разве так?

И дело не в том, что у них - "плохо", а у нас - "хорошо", правильно. Дело лишь в том, что это странно. Куда уходят корни этой кричащей безалаберности, этого наплевательского отношения к своему внешнему виду? Жеванные рубашки и брюки, ужасные недошнурованные ботинки-говнодавы жарким летом, дикие - но не "концептуально дикие" - сочетания цветов... Куда все это уходит? В какую почву? В почву пресловутого врожденного индивидуализма? My clothes are my fortress? И как корни такого отношения к своему внешнему виду перекрещиваются с корнями других традиций - изысканности, дендизма, благородных костюмов из тонкой джерсийской шерсти?..

...

Вдруг, на пятнадцатый день, до меня дошло: а ведь вокруг меня не курят. Совсем. Конечно, я не забыл, что написал несколько дней назад об "итальянской студентке", подобравшей на улице окурок. Не забыл. И окурков на тротуарах хватает. Но не курят! На территории колледжа - понятно (no smoking area, допустим). В университетской библиотеке - тоже понятно. Но я ведь не сижу безвылазно в колледже или в библиотеке. Даже если бы я только в них и сидел, мне все равно нужно было бы перемещаться между ними, а это - не два шага ступить. А прогулки по Кембриджу? А Лондон? Не курят.

Не помню ни одного затягивающегося дымом попутчика, ни одного встречного-поперечного с сигаретой в зубах. Или пусть даже с трубкой. Велосипедист - пожалуйста. Человек с бензопилой, подстригающий живые изгороди, - пожалуйста. (Даже специальный знак имеется: "Caution! Hedge cutting in progress".) Продавец кебабов. Орава китайских школьников из какого-то летнего лагеря, все с оранжевыми повязками на рюкзаках (как тут не вспомнить великое и ужасное восстание "желтых повязок"?). Даже московские школьники, которых я почему-то испугал своим вопросом на мосту через Кем: "Вы из Москвы, ребята?". Они воззрились на меня так, как будто я подкрался и спросил прямо на ухо: "Вы вот здесь гуляете, а ваш папа налоги заплатил?". Ну что угодно и кто угодно, но только не курильщик или курильщица. Не видел. И ни разу до меня не доносился даже легкий табачный запах, "дым отечества"... Вот... Но как же быть с этими проклятыми окурками?

London Post

DSCN3184

1.

Первое впечатление от Лондона - еще до приземления. Когда самолет пробился сквозь облака и с города внизу словно сняли пенопластовое покрытие, как с распакованной дорогой покупки, стало ясно, что сверху Лондон похож на компьютерную материнскую плату: регулярно-расчерченный, ребристый, поблескивающий. Но первое впечатление - это всего лишь первое впечатление. Тем более такое.

Collapse )