Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Сами мы не местные

Я недолюбливаю города-бренды: они слишком многого от тебя требуют. В смысле, приехал - значит, будь добр, настраивайся на определенную волну. Что с того, что я и был-то всего в нескольких таких брендовых местах? Я их недолюбливаю теоретически, заочно. Наверное, это потому, что я рашист (как написано у paus144, мы, русские рашисты, всех ненавидим: http://paus144.livejournal.com/50881.html). Приехал, скажем, в Одессу: все, готово дело, радуйся, впитывай, как губка, особый одесский колорит, шарм, что там еще?.. А если не хочется? Если не впитывается? А если, кроме некоторого бесспорного шарма, видишь и многое другое? Как там у лицемерного Пушкина? "В Одессе пыльной я сказал. Я б мог сказать: в Одессе грязной..." Вышесказанное не означает, что мне не дано радоваться на приморских бульварах или, там, вздыхать на каком-нибудь Мосту вздохов. Просто я предпочитаю сам, без предварительной настройки, без упакованного набора полуфабрикатных впечатлений.

Collapse )

London Post

DSCN3184

1.

Первое впечатление от Лондона - еще до приземления. Когда самолет пробился сквозь облака и с города внизу словно сняли пенопластовое покрытие, как с распакованной дорогой покупки, стало ясно, что сверху Лондон похож на компьютерную материнскую плату: регулярно-расчерченный, ребристый, поблескивающий. Но первое впечатление - это всего лишь первое впечатление. Тем более такое.

Collapse )

Апология кирпича

Бог создал Адама из "праха земного", из податливой глины, а потомки Адама научились делать из глины кирпичи. Идея первого известного нам кирпичного сооружения - Вавилонской башни - не нашла поддержки у Главного архитектора. Тем не менее хорошо зарекомендовавший себя доступный, "демократичный" кирпич стал широко использоваться на разноязыких стройплощадках, возникших там и сям после вавилонского столпотворения. (Представьте себе, сколько поколений каменотёсов и строителей понадобилось бы, если бы было принято решение строить башню до небес из каменных блоков, как пирамиды в Египте. Не исключено, что строили бы до наших дней, и Богу пришлось бы выбирать, какой проект останавливать первым - Вавилонскую башню или башню "Охта-центра" в Петербурге.)



Collapse )

Контурная карта Скандинавии

Возвращаюсь домой с транзитной остановкой во Львове. Сегодня здесь сухо, а 30 июля, на пути "туда", в Скандинавию, Львов с его залитой дождём брусчаткой был похож на большую мокрую гранату-"лимонку", катавшуюся под ногами.

По возвращении должно будет пройти некоторое время, чтобы впечатления "остыли" и оформились. А пока, наплывая друг на друга, вспоминаются то копенгагенские байкеры, с рёвом останавливающиеся у ночного пустого перекрёстка, когда загорается красный; то копенгагенские комары, у музея Торвальдсена атакующие так же азартно и зло, как в лесу под Павлоградом; то стокгольмский гей-парад, по случаю которого "столица Скандинавии" (включая общественный транспорт) украсилась радужными флажками (радужный зонтик руководителя нашей группы пришёлся кстати); то фасад стокгольмского же Национального музея, задрапированный плакатом с "Коленопреклонённой монахиней" ван Майтенса Младшего, огромный голый зад которой без какой-то особой пользы был "ретуширован" квадратиками пикселей (это в музее проходит выставка Lust and Last - можно перевести как "Похоть, и надолго").

Вспоминается пьяный или обкурившийся пешеход, идущий навстречу красному стокгольмскому автобусу (с радужными флажками над лобовым стеклом) и показывающий водителю оттопыренный средний палец; или старинное лютеранское кладбище в ночном шведском Кристинехамне, на котором можно умиротворённо просидеть около часа, поглядывая на светящиеся часы местной кирхи. Вспоминаются двухкилометровые скалы Согнефьорда (их верхушки были покрыты туманом, и потому казалось, что водные потоки, стекающие по склонам, кто-то выжимает из туманной "ваты"); а потом вдруг вспомнится сосед по номеру, инженер-дизелист М., каждый вечер варивший кашу в большой эмалированной кружке и однажды остатками этой каши намертво забивший сток в гостинице в Осло.

Вспоминается то одинокое велосипедное колесо на копенгагенской набережной у замка Кристиансборг (где соседствуют королева и парламент) - колесо было пристёгнуто тросиком к фонарному столбу, и возможно, раньше там был припаркован велосипед целиком; то швед - хозяин гостиницы в Кристинехамне, - весь завтрак простоявший у нас над душой, вероятно, оберегая свой шведский стол от тотального растаскивания по сумкам, впрок.

А ещё у меня просили милостыню по-норвежски, спрашивали по-шведски, как проехать на местный рок-фестиваль, по-русски называли цену сувенира в двух шагах от ратуши Осло, где кому попало вручают Нобелевскую премию мира. А я в ответ говорил "Салям!" кассиру-арабу в копенгагенском обменнике.

Думаю, здесь пора ставить троеточие, пока не вспомнился ещё и Че Гевара в рогатом шлеме викинга, украшающий фляжку, прикупленную мной в туманном норвежском Фломе...

Галактика Мегапикселя

Просматриваю фотографии с каирских улиц. Читаю рассуждения о том, что - под влиянием ли извне, само ли собой - лопнуло терпение огромного множества египтян, живущих на грани нищеты. Просматриваю, читаю...  А ведь я всё это видел - и эти улицы, и площадь Тахрир, где сейчас бурлят страсти, и нищету...

Я полтора года прожил в Египте, и, доложу вам, всякого насмотрелся. Видели ли туристы, выкладывающие в Сети фотографии и видео хургадского "Танцующего фонтана", настоящую, а не декоративную Хургаду? С её пружинящими под ногами, разогретыми, пахнущими ослиной мочой земляными тропами-тротуарами? Со стопками лепёшек, выложенными под стенкой прямо на этих тротуарах? Я видел. Когда в течение полутора лет несколько раз в неделю ходишь по этим уличкам за картошкой и помидорами, успеешь налюбоваться. А ещё я там, сравнительно молодой идиот, щёлкал "мыльницей". Фотографировал, этнограф малахольный, мусорные кучи, детей, копающихся в этих кучах, домишки, стоящие практически посреди помойки, - со стенками, раскрашенными в какие-то дикие, попугайские цвета. Воистину красота спасёт мир... И как это меня, идиота в шортах и с фотоаппаратом, в тех трущобах не прибили?

Бывали ли туристы в районной поликлинике в той же Хургаде? В обычном приёмном покое? В палате? Незабываемо. Я был, когда трое наших рабочих, напившихся технического спирта, ослепшие, умирали в этой больнице. (Их тела отправили домой в гробах, задрапированных материей с коптскими крестами, и православный священник уже здесь, на Украине, отказывался отпевать одного из них, пока эту материю не содрали.) Позже начальника нашей стройки допрашивали пресловутые египетские спецслужбы с пистолетами в кобурах, которые там не снимаются даже в кабинетах. Я переводил, а потом явился шеф нашего каирского бюро - со словами, как из старого фильма о провокации против советских граждан: "Я требую прекратить допрос до прибытия консула!".

А знают ли туристы, что такое каирское Старое кладбище - настоящее нищенское гетто? Огромное, раскалённое. Видели ли они вблизи лачуги, лепящиеся к опорам акведука, построенного ещё при мамлюках, чтобы снабжать водой каирскую цитадель, которую сейчас украшает, конечно же, хорошо известная туристам мечеть Мохаммеда Али?

А что такое чрезвычайное положение, длящееся без малого тридцать лет, кто-нибудь из гревшихся на египетском солнышке имеет представление? Это когда обычный рейсовый автобус Каир-Хургада (двухэтажный бордовый "Рено" с жёлтыми лошадьми компании Upper Egypt) останавливается у каждого блок-поста, и по салону проходят задумчивые серьёзные усачи. И иногда кого-то выводят. С вещами.

А был ещё на моей памяти расстрел туристов в Луксоре, куда мы приехали за два дня до этого. И нападение на туристический автобус на площади у Каирского музея, в нескольких шагах от мумии Тутанхамона. Нападавших потом повесили.

Почти всё это происходило на моих глазах, но не было у меня тогда цифрового фотоаппарата, и в нашей галактике - не Гутенберга, а Мегапикселя - это почти равносильно тому, что я нигде не был, ничего не видел. Выложить-то нечего. Предъявить-то нечего. Но я же был! Или это мне только кажется?..

Атланты



99 лет назад, 16 января 1912 года, английская экспедиция Роберта Скотта достигла Южного полюса только для того, чтобы узнать, что месяцем ранее полюс уже был покорён норвежцами во главе с Руалем Амундсеном. При возвращении (ок. 29 марта 1912 года) все пятеро английских полярников - Генри Бауэрс, Лоуренс Оутс, Роберт Скотт, Эдвард Уилсон и Эдгар Эванс - погибли, не дойдя 11 миль до лагеря, где были запасены продовольствие и топливо. Памяти Роберта Скотта и его товарищей посвящаю.

Сквозь разрывы алмазной шрапнели,
Сквозь метели, что хлещут бичами,
Экспедиция движется к цели,
Шар земной подпирая плечами.

Навалились на плечи мартены,
Стапеля, паровозы, поместья.
Гнутся спины. Вздуваются вены,
Словно путы, что держат на месте.

Все пути устремляются к югу.
Сверху, с севера, давит планета.
И, сместившись к полярному кругу,
Нависают кремли, минареты...

В каждом шаге - усилье Атланта.
Застывает от холода время.
Королевских полков лейтенанты
Исполинское подняли бремя.

И одно лишь для них непосильно -
В путь обратный, по давнему следу,
Уносить чёрной глыбой могильной
Страшный груз ускользнувшей победы.

В мёрзлых саванах спят лейтенанты.
Ветер с полюса служит там требы.
И стоит над палаткой Атлантов
Крест норвежский, закрывший полнеба.